Это один из самых ярких эпизодов Второй мировой войны.
В августе 1944 года после четырёх лет оккупации
Парижане восстают против немцев,
не дожидаясь прибытия союзные войска.
Прославленное восстание генерал де Голль
во время своей знаменитой речи Ратуши.
Париж, освобожден!
Освободившись сам,
освобожден своим народом при поддержке
и контур Франции весь !
Эпос, запечатленный в наших воспоминаниях,
где французы играют лучшую роль.
Но так ли это просто?
Жители Парижа Действительно ли он восстал?
И было ли это освобождение также образцово, как нам хотелось бы?
С новыми изображениями,
лица,
с последними непосредственными свидетелями.
Мы хотим сказать вам более сложная история.
Мы не знали, были ли они людьми у кого действительно было,
сопротивлялся, сделал выстрел,
или кто только начал манжета вокруг руки.
Я не знал, в кого стрелять.
Немцы, коммунисты...
Там было много людей кому нужна была месть!
Ошибка, которую я совершил, заключалась в том, что я встречался с немцем,
но я не жалею об этом!
Если бы мы могли разрезать их на штук, немцы бы это сделали.
Я знал, что нас ждет,
нас собирались разместить перед стеной и казнен.
70 лет спустя,
оглянуться назад на одно из событий ключи к нашей истории.
Единственное настоящее восстание популярный 44-го года.
Восстание, которое было далеко быть выигранным заранее
и который продолжается сегодня чтобы допросить нас.
26 апреля 1944 года.
нам четыре месяца до освобождения Парижа.
за месяц до высадки.
В ратуше маршал Петен приветствуется толпой.
Немцы, оккупировавшие всегда Франция,
разрешил ему покинуть Виши в течение нескольких дней.
Вопрос: За кого они болеют?
Эти десятки тысяч жителей кто поет Марсельезу,
запрещен немцами с четырех лет...
Человек, который в Виши сотрудничал с оккупантом?
Или солдат, который на четверть веком ранее в Вердене,
привел их к победе.
В дни, предшествовавшие визиту Петена,
союзники, которые готовят высадка,
разбомбил инфраструктуру Немецкий,
казармы, железнодорожные пути,
заводы.
1000 жителей Парижского региона, погиб под бомбами.
Новый тест на более обезумевшие французы,
более растерян, чем когда-либо
и что выгодно старому маршалу.
Жаклин Лажуа на тот момент было 18 лет.
Американцы разбомбили дом его бабушки и дедушки в Сене и Марне.
Они взяли все деревня подряд,
летающая крепость,
который уничтожил всю деревню!
Ни один дом не остался стоять.
Знаешь, мы оказались в ловушке.
Мы не знали.
Что происходит ? Почему они это делают?
Мы узнали потом, что это было уничтожить немецкую армию.
Французы в ловушке,
пойманный в своих противоречиях
и пытаюсь выжить этому новому тесту.
В Сен-Уане семья Пешу.
снимает бомбардировки союзников.
Вот маленький Жан-Клод посреди руин.
Тревожно.
Там был приют, который был просто рядом с нашим домом,
это было в подвале здания.
Мы были там, в заточении, заперты в хранилищах,
сводчатый подвал.
Нас было набито человек 30 или 40,
с помощью всего лишь свечи это создало бы чистый и простой страх.
Это была угроза.
Это не произвело впечатления,
что это помогло с грядущим освобождением.
Это может стать неожиданностью, но весной 44-го,
иногда кажется, что опасность приходит союзников больше, чем у немцев.
По этим любительским фильмам обращенный солдатами,
жильцы будут почти безвреден.
В Париже их около 25 000,
часто старый или очень молодой.
За исключением нескольких подразделений СС,
большая часть работы в администрации.
Этот небольшой фильм был снят немцем,
Вольфганг Лемке.
В тот день он путешествовал столица с друзьями.
Как мы можем представить, что эти улицы мир может быть скоро,
место ожесточенных боев?
Их экскурсия продолжается на самолете. для обзора столицы.
Как будто город принадлежал им.
В Париже, в отличие от провинции,
немцы не ведут себя не в жильцах,
но как будто они были дома.
Они реквизировали сотни зданий в красивых районах.
И везде они чувствуют себя в безопасности.
Как здесь, на площади Оперы, где находится комендантура.
Ни защиты, ни колючей проволоки,
никаких придирок.
Простой барьер перед отелем Мерис,
где был установлен командующий Парижем.
Желая избавиться от немцев,
многие парижане кажутся приспособившись к оккупации.
Послушайте, что говорит старшеклассник в то время ему было четырнадцать лет.
Будущий актер Клод Рич.
В то же время его брат сражается в Италии против немцев.
Немцы, которых я видел, они были часовыми.
У меня не было ненависти.
Это особенно после война, которую мы узнали,
концентрационные лагеря и все такое.
До,
что мне запомнилось,
это немцы был запах.
И запах, который они имели, это был восточный табак.
Когда мы прошли впереди немецкая машина,
мы почувствовали восточный аромат.
Это было путешествие, они не были французами.
Вот один из них,
Капрал Ганс Альбрехт.
Родом из Штутгарта,
в то время у него был роман с молодой француженкой.
Фернан де Ламаре,
моя дорогая в Париже.
Она работала в нашей казарме.
По-немецки мы называли ее Фернанде.
Но я, Я знал, что это Фернанда.
Рядом с Триумфальной аркой, был небольшой кинотеатр.
Я часто ходил туда с ней.
Мы собирались укрыться в красивом место для влюбленных.
Эдакая ротонда на площади.
Она была одной из тех, кто думал что мы, немцы
мы лучшие.
Несмотря на всеобщее неодобрение,
Парижане хвастаются с врагом.
По интересам.
Или ради любви.
Как эта билетерша Лидо, которая встречает офицер на бульварах.
Я проходил мимо кафе Настурции и он там сидели.
И вдруг, Я видел его позади себя
и он сказал мне: — Вы гуляете, мисс?
Я сказал да.
Он рассказал мне о войне.
И после, Я задавал ему вопросы,
о немцах
и это меня заинтересовало.
А потом мы снова увидели друг друга,
и тогда мне это понравилось.
Он писал стихи,
на деревьях, на природе.
Они были красивыми мальчиками.
Он был красив, высок, блондинка с голубыми глазами.
Париж был в моем сердце.
От кино до кабаре проезжая мимо Лидо,
все эти заведения работали как в мирное время.
Для нас вопрос заключался в том, чтобы знать что там можно есть и пить.
Алкоголь, женщины, вечеринки.
Однако, скрываясь,
безжалостно репрессированные жители,
подготовить восстание.
Против оккупантов и против их идеологии.
Худшее, что когда-либо видел мир.
Мы называем их FFI,
Французские внутренние войска.
Они принадлежат каждому политические тенденции,
Право и лево.
Сколько их в Париже?
Мы никогда этого не узнаем.
Десятки тысяч.
Но у них очень мало оружия.
Среди них активист 25-летний коммунист,
Сесиль Роль Танги.
Мы видим ее здесь с ребенком и коляска,
в котором она прячется пулемет.
С мужем Анри Ролем-Танги.
руководитель всех FFI из парижского региона,
она вмешалась выгнать оккупанта.
Это был фашизм.
Мы хорошо знали, что существует хорошие люди, без сомнения.
Но что меня действительно поразило, это те, кого расстреляли.
Моего отца депортировали, мы не знали, где он.
Все было невыносимо.
В конце концов, мы великие люди.
Мы совершили революцию.
Мы все еще знаем,
что мы можем участвовать,
на восстания и все такое.
Мы должны пробудить национальные чувства,
восстание против этой оккупации,
недостойный народа.
Готовясь к восстанию,
бойцы сопротивления ищут обучать население,
путем умножения символических действий.
Как здесь, в 1942 году, в «Этуаль»,
когда они мешают немецкая церемония.
Но сопротивление мало за ними следуют парижане.
Мы называли их террористами.
Потому что он убил. Он был террористом.
Даже если бы он был немцем, он приходил,
с ножом, чтобы не шуми,
потом на смену...
нож в спину, парень упал...
Мы такие: «Что это? Что это значит ?"
И после,
так что у нас было радио что мы слушали несмотря ни на что,
Нам сказали: «Нет, они не террористы,
Они бойцы сопротивления».
Мы заняли определенную пассивную позицию.
Что мы могли сделать?
Мы не знали, с какой стороны избавление придет.
Она придет однажды, это было несомненно, но когда?
Где и кем? Мы не знаем.
6 июня 1944 года.
Событие, которое меняет все.
150 000 солдат-союзников земля в Нормандии,
освободить Европу от нацизма.
Здесь Лондон
Ставка Верховного Главнокомандования Союзные экспедиционные войска
только что опубликовал следующий пресс-релиз.
Под командованием генерала Эйзенхауэра
союзные военно-морские силы началось сегодня утром
высадка союзных армий на северном побережье Франции.
Я помню !
Я понимаю...
Вот он, лесной пожар!
Лесной пожар.
я был в своей постели
и я слышу крик в доме.
Наверное, это была моя мать кто слышал эту новость.
Я был очень счастлив. Окончательно, Что-то произойдет!
Мы начали с изготовления флагов.
Всё, мы свободны! Они идут Выведите фрицев за дверь!
Это были Боши или Шлеусы.
Мы относились к ним так.
Мы собираемся быть свободными. Но мы знали что это будет не сразу.
Меня это ужасно впечатлило, оттуда,
мы думали только об этом.
Я плакал.
Я плакала, потому что сказала:
«Всё, они собираются уходить,
Мы собираемся причинить им вред».
В последующие дни
Попытки нацистской пропаганды показать, что французы
встать на сторону оккупанта против союзников.
Посмотрите эти кадры, снятые на станции с Севера по требованию немцев.
В отместку за взрывы небольшая группа парижан,
сотрудники плохо обращаются Союзные солдаты,
попал в плен в Нормандии.
Есть еще такая церемония удивительно,
в Доме Инвалидов.
через 3 недели после высадки,
1000 новых рекрутов французской милиции,
принять присягу под нацистским приветствием,
антикоммунисты, антисемиты,
это те, кто месяцами преследовать сопротивление
и евреи рядом с немцами.
Еще одно изображение, в тот же день. в ратуше,
тысячи парижан приезжают почтить останки милиционера
и соавтор Филипп Анрио.
Нам говорят, что мы не патриоты, потому что мы принимаем,
политика сотрудничества с Германией.
В течение нескольких месяцев Филипп Анрио зажег публику,
в своих выступлениях по радио.
Его только что казнили Сопротивлением.
Эти фотографии июля тревожат.
Но они вводят в заблуждение.
Потому что с момента приземления чтобы ничего не появилось,
новый баланс сил поселился в столице.
Немцы были гораздо менее высокомерный.
Это было уже не то же самое.
Произошла эволюция,
хорошо для нас и менее полезно для них.
У нас сложилось впечатление что немцы отступают,
немного похоже на устрицу под лимоном.
Они вернулись домой,
в командирах, в казарме,
мы видели их меньше.
С другой стороны, парижане вторглись с радостью,
немного улицы.
Это были те, кто вышел на улицы, скажем так.
Маленький, но красноречивый знак.
Пока выстрелы всегда караются смертью,
журналисты снимают немцев на скрытой камере.
Он приближается на несколько метров солдаты,
несмотря на шум их камер.
Как будто немцы уже были уже не страшны.
Это момент, когда сопротивление решает нанести удар.
Это Робер Шамбейрон,
бывший заместитель Жана Мулена.
Под фальшивым именем,
он один из членов Совета Национальное сопротивление.
Теперь мы убеждены,
что немцы не являются непобедимыми
и нет причин не драться
и что если мы будем сражаться, мы сможем победить.
Мы решили в Национальном совете Сопротивления,
в честь 14 июля 1944 года,
путем большой демонстрации.
и мы собираемся выпустить лозунг женщинам и девушкам
Парижа выйти на улицы,
с красными платьями, синие пояса,
белые лифы, чтобы увидеть парадный синий, белый, красный,
под носом у немцев День великий 14 июля.
В этот исторический день 14 июля
остались только эти несколько изображений незаметно выстрелил,
на которых изображены трехцветные эмблемы продается за нос и бороду,
Французская полиция и немцы,
которые больше не реагируют.
В тот день 100 000 демонстрантов,
особенно левые активисты,
парад в районе Парижа, о чем свидетельствует эта единственная фотография,
снято в Витри-сюр-Сен.
Отчет Коммунистической партии упоминает флаги,
баннеры,
листовки, раздаваемые во время шествий.
Мы поем Марсельезу вопреки оккупантам.
Как генеральная репетиция до восстания.
В Париже,
жители начинают принимать цена, которую придется заплатить за их освобождение.
В конце войны,
когда мы увидели крепости летишь, приди,
которые всегда были очень высокими, очень многочисленный,
и когда было солнце, у нас было впечатление роя пчел
и это было...
Люди выходили, они не пошли в приюты,
они пришли, они хотели посмотреть на них
и люди кричали: «Бомба!
Кончай их !"
Мы научились ненависти и принял войну.
Окопавшись в своих казармах,
Немецкие солдаты начать бояться.
Посмотрите на эти фотографии внешне безобидный,
взято в казармах Клиньянкур.
Мы видим там административный персонал армии,
в основном старые,
получить срочно военная подготовка.
За фасадом улыбается,
они все еще в это верят?
Это было ужасное время эта неопределенность.
Мы угадали поворот что это займет.
Мы знали, что у нас нет шансов победить американские державы
и британский.
Из моей комнаты в Отеле де Франс,
Я посмотрел в окно,
Я видел, как пролетали самолеты английский и американский,
которые летели очень низко, и я сказал себе:
«Что это даст, если они смогут воровать вот так безнаказанно?
Но для нас, выбора не было.
Что мы могли сделать? Дезертировать?
Однажды уборщица, которая произнес несколько слов по-немецки и сказал мне:
«Ты не хочешь пойти со мной?
Пойдем со мной."
Я мог бы последовать за ней.
И, наверное, она бы скрыла это от меня. в своей квартире, но...
Я, моя совесть, мой солдатский долг,
это было бы дезертирством.
Это разбило бы мне сердце отказаться от других
и тихо исчезнуть.
Они боялись, что бояться,
они испугались.
Я не знаю.
Пусть им будет причинен вред,
что американцы,
вести себя не очень хорошо.
Они боялись, что американцы они ведут себя,
как они, вели себя,
мы никогда не узнаем !
Мы имели в виду только одно,
выбраться благополучно из этой трясины.
Мы смирились с идеей отступать.
Эта война была все равно проиграл.
Что не немецкий солдат еще не осознает,
это самое лидеры Вермахта,
регулярная армия, подвержен тем же сомнениям.
И это в отеле Маджестик, чья защита усилена,
Карл-Генрих фон Штюльпнагель,
глава администрации военные во Франции,
антинацист, тоже ищет,
положить конец войне.
20 июля 1944 г.,
день, который мог измениться ход истории.
В Восточной Пруссии взрыв бомбы,
разрушил штаб-квартиру Гитлера
и шум идет что фюрер мертв.
Генерал фон Штюльпнагель является одним из заговорщиков.
Он вызывает в тот же вечер его помощники в отеле Majestic,
с лейтенантом Шеффтом.
Члены генерального штаба были в офисе.
Нам сказали: «Господа, фюрер мертв».
Шеффт, увидимся немедленно в Сен-Жермен-ан-Ле.
Иди урежь частоты СС и разведывательные службы.
Они будут интернированы С наступлением темноты.
Это операция на что многие надеялись.
Ночью, ни с кем не осознает этого,
СС Парижа арестованы
и регулярная армия Вермахта, возьми власть.
Пока новости не появятся из Германии.
Один или почти среди его сотрудников,
Фюрер чудом остался жив
и атака провалилась.
Реакция Гитлера была безжалостной.
Штюльпнагель повешен. в берлинской тюрьме,
в то время как в Париже назначается генерал который никогда не подчинялся приказам.
Дитрих фон Хольтиц.
Его миссия, подготовить оборону Парижа.
Генерал умер в 1966 году.
Его сын Тимо фон Хольтиц,
согласился встретиться с нами.
Это мой отец и я.
Это действительно не выглядит удобным оба !
И вот ты видишь его со своими солдатами,
после битвы при Роттердаме.
Это было в Роттердаме, в 1940 году.
то, что появляется в первый раз публично генерал,
когда город будет разрушен силами немецкой авиации.
Мы находим его позже в СССР,
где он уничтожает города Севастополя,
киев, харьков и многие другие.
У него была репутация,
быть жестоким разрушителем городов.
Это была одна из стратегий Немцы использовали в России.
Они почти уничтожили все на их пути.
Каждый дом, каждый сарай был сожжен,
будь то камень или дерево.
Все было уничтожено во время отступления из Москвы.
Это был принцип выжженной земли.
Мой отец разговаривал с Гитлером обороны Парижа.
Он прекрасно знал, что ему дадут приказ превратить его в поле руин.
Там было 22 000 солдат,
на кого он мог рассчитывать.
Это случай сержанта Блаша,
ответственный за подразделение связи в 15 округе.
я был техником и сказали себе:
«Этот человек талантлив, он сможет позаботьтесь о взрывах».
Поэтому меня отправили в компания пионеров,
где меня учили обращаться со взрывчатыми веществами,
чтобы вызвать их...
Я вернулся в свою часть и они доставили нам взрывчатку.
В то же время в Нормандии
Сталинград Запада, как немцы это назовут.
С момента приземления,
Гитлеровские армии противостоят Союзники ожесточенное сопротивление,
почти фанатик,
как солдат обнаруживает Американец Вернер Климан.
Немцы были фанатичный и жестокий
и смерть ничего для них не значила.
Первые 3 дня мы окружили группа из 6 немцев
и наш командир роты попросил их сдаться
Они ответили: «Нет!»
Поэтому мы использовали наш огнемет и мы их поджарили.
Они такие фанатики что мы имели перед собой.
1 августа,
Союзники получили подкрепление из 15 000 французов,
второй танковой дивизии,
высадился в свою очередь в Нормандии.
Из Северной Африки проезжая через Англию,
под командованием генерала Леклера.
у этих французов есть одержимость.
Спасти Париж.
У всех нас была надежда, что мы сможем,
после пересечения Нормандии,
прибыть в Париж, столицу Франции и мести.
Нам нужно было идти быстро, мы все знали об этом,
потому что это Париж не собирался прыгать?
Что делают немцы собирались снести в Париже?
В начале августа,
после двух месяцев боев
Американцы генерала Паттона
суметь прорваться сквозь ряды Немцы в Авранше.
Но генеральный штаб союзников от чего зависит вторая БД,
хочет обойти Париж Севером и Югом,
избегая прямой конфронтации.
По планам генералиссимуса Эйзенхауэра,
Париж будет освобожден во время сентября месяца,
когда авангард союзников направился в сторону Германии пройдут его.
Генерал Эйзенхауэр и генерал Брэдли,
не хотел освобождать город,
потому что они не хотели никаких драк с улиц, из домов в дома.
Уличная драка ведется из дома для другого это самое худшее.
Нам сказали, что цель не было освобождения Парижа,
а убивать немцев.
Мы мечтали выиграть войну,
какой бы путь ни выбрать победить немцев.
В Париже, лишенный информации,
жители игнорируют угрозы которые давят на них.
Мы больше не могли слышать Лондон,
с некоторого времени.
Это было так запутанно что мы больше ничего не слышали.
В общем, мы жили,
мы жили в настоящем,
мы жили каждый день немного похоже очень маленькие дети делают.
В доказательство этот удивительный фильм,
застрелен семьей Пешу,
15 августа на берегу Марны.
Это они снимали Американские бомбардировки.
На этот раз, пока союзники еще в десятках километров отсюда,
жители купаются в реках,
как будто битва было предрешено.
Когда я вижу фотографии что мой отец снимал в то время,
несомненно, не было никакого беспокойства,
а скорее большой освобождение населения,
которые были действительно на 100% счастливы.
Я думаю, у них было действительно доверяй,
что дела идут в правильном направлении, почти необратимо.
Мы все еще были посередине война в кавычках,
но духи имели идти тяжело,
сказать : «Вот и все, мы в конце!»
В середине августа,
Парижане далеко представить себе это сопротивление,
собирается нанести большой удар
и бросить все свои силы в бою.
Для сопротивления невозможно ждать больше не союзники, ничего не делая.
В Париже начинается новый этап, восстание.
Как и месяцем ранее, 14 июля,
призыв к диверсии и началась забастовка,
по отношению к работникам.
Тысячи людей остановить работу.
Но в это время,
бороться.
Больше нет поездов,
нет больше электричества или почти.
Полиции на улицах больше нет.
Они тоже бастуют.
Всего за несколько часов,
жизнь останавливается в районе Парижа.
мне все еще было скучно потому что у меня больше не было,
связь с Парижем,
но мне показалось это нормальным.
Я понял, что он собирается что-то случилось.
Людей нужно было обучать Французы в бою.
Мы не могли позволить французы,
кроме своего собственного освобождения.
Атмосфера боевого бдения,
во дворах зданий, немцы сжигают свои архивы.
Они эвакуируют мебель, часто крадут в Германию.
Они отсылают тех, кого не будет бесполезен в бою.
Гестапо, некоторые коллаборационисты.
Они не могли меня взять.
До всего этого Роберт сказал:
"Я вернусь за тобой."
Но куда они меня везли?
18 августа 1944 г.,
напряжение достигает своего пика.
Огромные немецкие бронеколонны,
отступая из Нормандии,
пересечь столицу с запада на восток.
Я был возмущен,
думать, что они могут уйти не будучи выгнанным.
Это действительно это предложение это мне показалось.
Мы не собираемся их оставлять оставь вот так.
И вот мой муж, который все знал,
что я не знал, он меня успокоил.
Но, не расстраивайся, подожди,
ты увидишь завтра.
В тот день Анри Роль-Танги,
выходит со встречи с лидеры Сопротивления,
в кафе в седьмом район.
Различные движения приходят Соглашаться,
о начале военных действий.
Вернувшись домой в Монруж,
В середине ночи, и, боясь быть разоблаченным,
руководитель ФФИ запускает,
немедленное народное восстание.
Мой муж сказал мне: «Ты ударишь».
Но было 3 часа ночи.
Я ему сказал: «В здании вот так, я не могу печатать,
это производит шум».
И поэтому я слонялся вокруг,
столько, сколько я мог, чтобы принести это до 6 утра
Затем в 6 утра я ударил.
Он ушел с бумагой.
Приказ от 19 августа, в котором сказано:
что восстание последует.
Текст Роль-Танги напечатан. и расклеены по всему городу.
Каждому свое, по словам того времени.
После четырех лет оккупации
унижение, преследование.
парижан зовут вступить в ФФИ
и идти в атаку.
Манжета на руку.
Использование коктейлей Молотова и старое оружие.
Бойцы сопротивления выходят тайна,
преследовать врага и пытаться захватить их оружие.
Как эта молодая девушка Анн-Мари Далмасо,
который выхватывает свою винтовку раненому немцу.
Прежде чем отпустить его.
Всего 22 года.
Или Джордж Дюксон,
этот ветеран 1940 года,
сбежавший из лагеря,
который только что взорвал танк Немец с гранатой.
Они были для меня героями.
Прошло еще 4 с половиной года,
что мы жили жизнью животных,
оккупирован немцами.
Ничего не осталось.
Не было больше гордости, нет больше чести...
И вдруг это был сон,
что мы делали каждый день слушая лондонское радио,
мы видим этих людей которые в них стреляли,
перед всеми.
Сердце битвы лежит здесь,
в полицейском управлении, на острове Сите.
2000 полицейских, которые были забастовка с 15 августа,
захватили контролируемое здание властями Виши.
Студент инженерного училища,
кто хочет сражаться, присоединяется к ним.
Был огромный беспорядок во дворе префектуры.
Были грузовики, легковые автомобили,
уничтожены машины, были все и безумный мир.
Немцы проезжали на грузовиках. и они стреляли каждый раз.
И у меня был маленький револьвер.
И признаюсь, я начал у окна с пистолетом,
и я выстрелил.
На борту этого горящего грузовика это немецкий Блахе.
Я крикнул: «Все вон!»
Среди тех, кто выпрыгнул из грузовика, пятеро получили ранения на земле.
Я все еще помню один из тех, кто умолял меня:
— Бернард, помоги мне!
Он был застрелен в желудке.
Я всегда буду помнить это, потому что Это всё равно печальное зрелище.
Его друг, дрожащий от страха,
кто плакал
и который показал фотографию своей семьи.
В нескольких сотнях метров,
жители района наблюдать за сценой.
Каждый раз один из нас был тронут,
толпа взревела от радости.
Я сказал: «Мы собираемся напасть на них!»
У меня была винтовка, пистолет и две гранаты
и я крикнул: «Вперед, винтовка в воздухе!
Мы переходим мост с криком и мы посмотрим, что произойдет».
И там все те, кто был на площади Шатле,
они убежали.
В первые часы,
немногие жители присоединяются к FFI.
Большинство наблюдает за боями,
иногда делая вид, что участвую,
как отмечает Жорж Марсель, Голлистское сопротивление.
Во время восстания, парижское население,
большая часть остался дома,
они не были в улицы под обстрелы.
Они пришли, чтобы иметь вроде участвует.
Я не знаю для чего они там были. Они посмотрели.
Как только немецкая машина или коляска или что-то еще приехало,
они неслись обратно на полной скорости на лестнице дома.
Там их называли воробьиные чучела.
На следующий день, группа голлистов инвестирует,
один из символов Парижа, также контролируется Виши.
Ратуша.
Мы были очень мотивированы,
нам сказали, что мы должны взять ратушу
и мы уехали брать отель город Париж и поселиться там.
Мы не колебались ни секунды.
Мы вошли быстро, без сопротивления.
Все сотрудники ушли, все ушли!
Они убежали из мэрии!
Мы вернули владение,
из парижской ратуши.
Мы собирались домой.
К оружию, граждане!
Формируйте свои батальоны!
Давай прогуляемся ! Давай прогуляемся !
Только нечистая кровь...
Невообразимая ситуация Несколько дней назад.
В то время как немцы все еще повсюду в Париже
и что у них есть несколько десятков танков,
человек из Де Голля, Марсель Флюре,
недавно спрыгнул с парашютом из Алжира,
вступает в должность префекта,
от имени временного правительства Французской Республики.
За несколько минут,
новая власть во главе с Голлисты формируются в самом сердце Парижа,
против немцев, но и занять землю,
против коммунистов в послевоенной перспективе.
Среди них политики,
но и студенты, интеллектуалы,
все волонтеры и без политического опыта.
Здесь, в кабинете префекта,
Шарль Пегюль де Ровен,
который продал свой пистолет против пулемета.
Хотя уже,
слышны первые танки.
Прибывает немецкая колонна танков.
который шел по набережной.
Впереди шел немецкий байкер,
офицер в башне танка, на открытом воздухе.
И отдан приказ:
«Прежде всего, никто не стреляет».
Идеальный.
Есть пизда,
который берет свое ружье и «сковородку», байкер в воздухе.
И в этот момент,
офицер возвращается,
закрывает башню и пушку направлен в ратушу.
И поскольку я католик и верующий,
Я перекрестился. Я сказал: «Все кончено,
война окончена, он будет облажаться в мэрии».
Он выстрелил из пушки. Это было закончено.
Получал ли он приказы или он спешил уйти,
потому что там было вся колонна позади...
Они продолжили.
Немцы только что обнаружили почти случайно,
что ратуша, после полицейского управления,
находится в руках Сопротивления.
Мы боялись, что они войдут в ратуше,
потому что у танков было бы может сломать дверь
и войдите в ратушу.
И это было бы катастрофой.
Несколько часов спустя, танки вернулись.
Они атакуют здание.
Но еще раз,
они покидают это место без видимой причины.
На второй день восстания вопрос действительный.
Чего хочет генерал фон Хольтиц?
Почему он не атакует к зданию, завоеванному Сопротивлением,
в то же время Варшава,
столица Польши, который тоже воскрес,
разрушается со стороны немецкой армии.
Мой отец знал, что ему придется начать разрушение Парижа.
Для Нотр-Дама,
Требовалось 1,5 кг тротила.
Для Пантеона, может быть, три килограмма.
И ТНТ, у моего отца их было много.
Он имел в Париже более 300 торпед,
из запасов немецкой армии.
Торпеда содержала до 1000 кг тротила.
п было достаточно взорвать,
все памятники Парижа всего за один раз.
Но хочет ли генерал воевать?
На три дня раньше, по требованию от шведского дипломата,
Рауль Нордлинг,
он выпустил несколько тысяч политические заключенные.
Вместо того, чтобы разрушить Париж,
кажется, он хочет вести переговоры.
Посмотрите на эти фотографии, в Порт-д'Орлеан,
Немцы ведут переговоры с ФФИ.
20 августа, ко всеобщему удивлению,
он подписывает перемирие с несколькими Голлистские повстанцы.
Официально эвакуировать раненых.
В то время как восстание только начало,
автомобили с динамиками призыв к прекращению боевых действий.
Из-за данных обещаний немецким командованием,
не нападать на общественные здания,
оккупирован французскими войсками,
правительство республики Француженка спрашивает вас:
приостановить нападение на оккупанта
до эвакуации Парижа.
Объяснение будет позже.
Немцы желают прежде всего,
держаться подальше от топоров движение в Париже,
эвакуировать свои войска.
Потому что несколькими днями ранее
Союзники высадились в Провансе
и гитлеровская армия, зажатая в клещи,
теперь делает резервную копию вынужден в Германию,
восстановить линию обороны.
Для повстанцев в мэрии,
перемирие - это уже победа.
Это позволяет вам ждать прибытие союзников,
удаляясь разрушение Парижа.
В кабинете префекта
царит странная атмосфера.
По их собственному признанию,
эти молодые бойцы сопротивления живут одним из самых прекрасных моментов их существования.
Как Роджер Гренье.
Вы должны были увидеть кабинет префекта,
с очень красивыми девушками,
Кто звонил,
друг, который был в задней части комнаты,
со своим радио, пытался поймать джаз.
Был определенный энтузиазм, девочки, я помню,
тренировались в офисе дни, когда ничего не было,
тренировался с большим трудом делать коктейли Молотова.
Иногда было романтическое соперничество,
два парня, которые были влюблены от той же девушки.
Что происходит.
Тот, который нам понравился, мы с ними немного поругались,
но мы не подумали о мелочах,
проблема защиты отеля город был важен для нас в первую очередь.
Это, очевидно, очень воодушевляет.
Кроме того, мы считаем себя неуязвимыми.
Был друг очень добрый, очень скромный.
Ему сказали: «Стой там»,
он сидел на месте префекта.
Мы чувствовали себя так, как будто мы были,
новая власть, хоть немного.
Новая власть, которой нет на любой вкус.
Потому что, если будут присутствовать голлисты в центре Парижа,
коммунисты взяли контроль над несколькими кварталами,
особенно в пригороде.
А некоторые пугаются.
В то время FFI, Они мне совсем не понравились.
Я был не единственным.
Мы немного испугались.
В определенных средах мы немного испугались.
Мы вспомнили 36,
где мы пели Интернационал под нашими окнами.
Они были коммунистами кто верил в это по-настоящему,
что мы не делали в 36, мы собирались сделать это сейчас.
Было большое напряжение.
Тяжелая атмосфера...
Внутри сопротивления тоже напряжение растет.
21 августа, третий день восстания,
коммунисты и голлисты,
до сих пор едины, кажется, близки к расставанию.
Для коммунистов перемирие это ловушка немцев,
победить восстание.
Именно тогда глава ФФИ
Роль-Танги, проявляет инициативу что меняет ход восстания.
Вот его компьютер, расположенный под Площадь Денфер-Рошро,
26 метров под землей.
Отсюда он диктует своей жене Сесиль,
новый звонок для парижского населения.
Успех – это функция чисел,
эта массовая вербовка необходимо предпринять немедленно.
Миссия FFI региона Иль-де-Франс:
открыть дорогу на Париж союзным армиям победителями и приветствуем их там.
Начальник региона полковник Рол.
Все на баррикадах.
На четвертый день восстания
Рол-Танги звонит жители воссоединиться,
со своим революционным прошлым.
На этот раз его призыв услышан,
мужчины, женщины и даже дети.
Почти все участвуют.
В Париже возведено 600 баррикад.
Боец коммунистического сопротивления Эдгар Морен.
находится на одном из них на Монмартре.
Это было частью нашего подсознания коллективная история.
Мы читаем об этом в учебниках истории.
Мы знаем, что их 48, 1830 и всё такое.
Мы читаем Виктора Гюго, мы читаем «Отверженных».
Это казалось естественным продолжать все это.
Видно, что нас понесло энтузиазмом,
народная радость, огромная радость.
Мы мостили улицы,
мы уничтожали деревья,
мы вытащили старые матрасы, старые вещи и старые вещи.
Мы очень гордились вот так впереди,
но мы боялись.
Мы рискнули взять чернослив. В этом не было никаких сомнений.
Мы хотели что-то сделать.
Нам пришлось участвовать в Освобождении.
Мы не могли остаться ничего не делая, руки свисают.
Наконец действуйте, участвуйте.
Это выполнение своего долга. Это было нормально.
Это нормально, участвовать к движению,
кто попробует поставить за пределами немцев.
У нас осталось небольшое впечатление за трату нашего времени,
не говоря этого, мы долго ждали.
Вечером 22 августа.
восстание возобновляется.
Мы больше не остановим его.
Даже генерал фон Хольтиц,
кто объяснит позже получив этот день,
Официальный приказ Гитлера,
уменьшить капитал в куче руин,
даже если это означает погибнуть самому под завалами.
Благодаря баррикадам,
этот заказ теперь невыполним.
Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?
Для нас это было препятствием, мы больше не могли выходить на улицу.
Фактически мы были окружены.
Я сказал себе: «Конец приближается».
Это неизбежно.
В городе назревает бунт,
не может быть подавлено армией.
Подавился? Возможно, нет.
Но это может обернуться кровавой баней.
В Нормандии двумя днями ранее
Генерал де Голль встретился лидер союзных армий Эйзенхауэр,
рассказав ему о своих страхах,
что немцы провоцируют резня в Париже
и что коммунисты взять власть.
Он даже угрожал:
не подчиняться штабу союзников,
запустив саму вторую БД в сторону столицы.
Какой из этих аргументов победит?
Мы никогда этого не узнаем.
Но 22 августа генерал Эйзенхауэр
отдает заказ второй БД
и четвертый дивизион американская пехота,
броситься в Париж.
Я был рад узнать что мы идем на Париж.
Париж – символ Франции.
Французы прислали нам Ла Файет, чтобы помочь нам,
во время нашей американской революции.
Я много читал о Париже.
Собор Парижской Богоматери, три мушкетера.
Да, мы имели это в виду.
Но мы также думали, что собираемся найди красивых девушек.
У нас было огромное доверие в генерале Леклерке.
Мы сказали себе: «Начальник хорошо справится,
так что это мы кто вернулся первым».
Будьте первым, кто будет в Париже?
Конечно, генерал!
24 августа, через два дня быстрый прогресс,
вторая БД находится в пятнадцати километрах к югу от Парижа.
Близок к цели, но заблокирован немецкий оборонительный барьер.
Именно тогда генерал Леклерк принимает срочно,
решение начать авангард в сторону столицы,
не дожидаясь основной массы войск,
с миссией чтобы добраться туда в тот же вечер.
Потому что в Париже ситуация выходит из-под контроля.
После драк между немцы и FFI,
Большой дворец горит.
Звучат взрывы.
Немцы взорвали несколько военные постройки.
Как телефонная станция где находится Бернхард Блаш.
Представляешь, взорвав четыре этажа,
что значит работать.
Вам придется тянуть кабели электрический везде
и прикрепить взрывчатку.
Один килограмм взрывчатки, относительно маленький
и они должны быть связаны между собой.
Лейтенант фон Берлиц был в машине.
Я дал ему детонатор.
Он потянул рычаг.
Это было 24 августа.
И это произвело огромный фурор.
Когда наступает ночь,
теперь это небо который пылает к востоку от Парижа.
СС подожгли Венсенский замок.
Я услышал, как мои родители воскликнули:
«Это замок Венсенна, который горит!»
И кто взял меня на руки
и кто показал мне этот гигантский огонь.
И для меня это было впечатляюще.
Пока мы были может быть, за километр,
видеть, как это пламя возникает ночью
а остальные черные,
как будто это было почти даже декор,
это было так сюрреалистично.
В это же время начинают звонить колокола. звонить по всему городу.
На балконе на Елисейских полях,
пара записей его собственный разговор.
Слушайте звон колоколов!
Если колокола звонят, то это потому, что Союзники вошли в Париж.
Сейчас ровно 22:25.
Мы аплодируем, мы аплодируем Елисейские поля, мы аплодируем!
Итак, это колокола Освобождения!
Будьте осторожны, он стреляет!
Это колокола освобождения! Союзники перешли ворота Парижа.
Сейчас ровно 22:25.
Когда все эти колокола начал кричать,
звонить, но на самом деле, они были сильными.
Мы чувствовали, что священники вложить в это все свои силы!
Это была необыкновенная радость!
Это была радость общения, Действительно,
без смысла,
богословский, идеологический термин.
Это было общение всех. Все были счастливы.
Мы были все вместе.
В ратуше,
авангард второго ДД,
только что прибыл на площадь.
Я был в кабинете префекта.
Мы слышим крики, вой.
Потом шум на площади.
Я бросаюсь к окну,
из офиса префекта и я вижу танк внизу,
танк, которого не было танковая дивизия для разнообразия,
который был французом.
Я говорю: «Всё, идут!»
Три танка.
Бронированные автомобили.
Несколько десятков мужчин.
По просьбе генерала Леклерка все еще застрял в южных пригородах,
им удалось обойти Немецкие блокпосты
и проскользнуть через ворота Италии,
в сердце столицы.
Эмоция, как редко французы это испытали.
Тебе придется дождаться рассвета увидеть их лица.
Это капитан Дронн,
присоединившийся к де Голлю в 1940 году.
Он возглавляет Нюэв,
девятая рота полка Чада,
состоит в основном из беженцев Республиканцы испанской войны.
Мы видим французские танки,
с выходящими парнями,
которые сами тронуты До слез.
В этот момент мы не думаем что большинство из них испанцы...
Мы тронуты этим невероятным чувством,
что мы освобождены,
тем, что это место центр Парижа,
она сама свободна.
Четыре таких тяжелых года,
которые внезапно исчезнут.
Еще, день только начался.
В то же время в южных пригородах
прибытие союзников.
Нам сказали остановиться потому что генерал Леклерк,
хотел иметь честь освободить Париж.
Наш командир батальона сказал им: «Это все чушь!
Мы идем вперед, у нас нет сопротивление перед нами!»
И вот мы вошли несмотря на приказы.
Зачем ждать ?
Это имело смысл.
Это был самый большой приключение моей жизни.
Самый волнующий день в моей жизни,
Сегодня 25 августа.
Неописуемо.
Я чувствовал, что открываю этот рай существует.
И я был там!
У меня было туловище и голова,
из башни.
Внезапно, даже не подозревая об этом, все взорвалось!
Немецкие стрелки кто не коснулся моей головы,
Спасибо Боже,
кто стрелял и я сказал себе:
«Не закрывай бак и не замыкайтесь в нем.
Оставайся снаружи с открытой головой,
потому что я хочу увидеть Париж, Париж в ликовании!
Бредовый. Другого нет.
Ты не понимаешь, что тысячи и тысячи людей,
крича: Да здравствует Леклерк, да здравствует де Голль,
Да здравствует Франция,
флаги и т. д.
Представьте себе толпы на улицах,
что касается победы Франции,
во время чемпионата мира.
Мы были полностью ошеломлены.
Каждого простого солдата чествовали как если бы он был Эйзенхауэром.
Это было ликование.
Многие из нас думали чем то, через что мы прошли раньше,
стоило того,
когда мы увидели радость французов.
И в частности, француженки.
Девушки...
Девочки вернулись совершенно сумасшедшие мужчины,
своими длинными загорелыми ногами.
Девочки были прекрасны, сияющий, аппетитный.
Это было счастье.
Нам пришлось прикоснуться к ним.
Они были намного красивее чем немцы, конечно!
Так что, как бы остальные ни были строги,
Я не знаю, как они это сделали любовь, но это не должно было быть весело.
Но они были расслаблены!
Шлем, яремная впадина упала,
они нас трахали шлемы на головах.
Он не выглядел так же чем немцы.
Я сказал: «Он американец».
Итак, я бросился в его объятия!
Как хорошо принять свою свободу!
Я не хочу быть злым, но была и побочка...
Немного попрошайничество.
Сигареты!
У вас есть сигареты? У вас есть шоколад?
Нам прислали жевательную резинку, сигареты.
Вот тогда я начал курить!
Сигареты, жвачка, нейлоновые чулки,
нейлоновые чулки.
Мы забрались на танки, мы поцеловали их, мы поблагодарили их,
пришел еще один, и все началось снова,
Жвачка, чулки, всё!
Эта эйфория преждевременна?
Когда союзники проходят,
Сесиль Роль-Танги выходит из подземного убежища,
где она проводила время восстания.
Она расплакалась.
Эти женщины, которые бросились на тех кто вел танки,
который поцеловал их в губы.
Но я,
я не сделал ни шагу ни вперед, ни назад,
Я стоял там, на краю тротуара.
Эмоция...
Но память из наших,
думать обо всех этих что я знал,
некоторые из которых были расстреляны,
для других депортированных.
У меня был отец, мы не знали не то, чем он стал.
Мне сказали, что он мертв.
Для меня это было невозможно,
великая радость всех парижан.
Я чувствую ту же эмоцию чем в то время.
Без сомнения, оно осталось со мной.
Вот и все...
Со дня баррикад,
немцы отступили примерно в десяти зданиях.
Утром 25 августа, когда союзники продвижение к центру города,
начинается долгий день боев.
Внезапно здесь пусто,
мы не знаем как толпа исчезает.
И там, мы оказываемся лицом к лицу с немцами.
В то время как американцы обезопасить восток города,
почти без боя,
вторая БД, поддерживаемая FFI,
получает задачу сокращения Немецкие позиции.
Все постепенно выздоравливают,
ценой нескольких сотни смертей.
Это жестоко, это тяжело и это очень...
Это кратко.
Я вижу дым перед собой.
Слышу: «Вперед, остановись, вернись».
Там они вели себя очень воинственно.
Подарка не было!
У нас вообще не сложилось впечатления что они готовы сдаться.
Это действительно была война.
Мы думали, что они демотивированы,
но везде немцы сопротивляются.
Как здесь, в отеле Majestic,
где это было, месяцем ранее Генерал фон Штюльпнагель,
один из сообщников о нападении на Гитлера.
После 1 часа боя
немцы подожгли к своему снаряжению и сдаться.
Но несколько минут спустя, под Триумфальной аркой,
один из них не колеблется атаковать командира Мирамбо,
одна из фигур из второй БД.
Были пленные немцы,
кто был рядом с ним, кто был под Триумфальной аркой с нами
и в этот момент, есть немецкий офицер,
кто покинул Гранаду и кто это на нас накинул.
Мирамбо упал на землю очень серьезно ранен,
доставлен в больницу.
Итак, вы видите, что было еще немцы,
тогда уж точно нацисты, фанатичные люди,
французам не обязательно брать Париж и не должен победить.
Это мы останемся боссы Франции
и кто будет хозяевами Франции.
Немецкие пленные поплатиться за такое поведение.
После сцены стрельбы исходящий с крыш,
5 немцев арестованы Звездная площадь.
Вот они, руки вверх,
обезоружен французским солдатом
и лишили обуви
чтобы не дать им сбежать.
Но толпа, разозлившись, требует их смерти.
Несколько операторов, включая Франсуа Шарле, снимали эту сцену.
Они выходят на Фридланд-авеню,
полностью окружен женщинами и люди в ярости,
который кричал: «На смерть!»
Солдат очень молод,
со своим пулеметом,
дрожал всеми членами.
Он выстроил этих немцев вот так.
Обсуждать.
Он повернулся к эта дикая толпа
и оно удвоилось: «До смерти!»
Солдат дрожал.
И одного за другим он уничтожил их всех.
В то же время в военном училище им.
еще один промах.
Этот фильм снял парижанин, показывает немцев,
который только что был взят в плен по законам войны.
Но минуты, которые предшествуют, их не снимали.
Солдаты, находившиеся в процессе сдавшиеся были сбиты французами.
Среди них Бернхард Блаш.
Когда первый раздались выстрелы,
Я бросился на землю.
У меня не было с собой никакого оружия.
И я притворился мертвым.
Потом, пока я был все еще на земле,
меня застрелили в левом бедре.
Гражданский хочет прикончить его в упор.
Но в последний момент, его защищает Красный Крест.
На асфальте, нас оскорбили криками:
«Грязная сука!»
В толпе был старая женщина.
Слюни потекли по подбородкам,
они пытались нас плюнуть выше, но безуспешно.
После утренней эйфории
время мести против немцев
и против своих французских коллаборационистов,
те, кто помог им присвоить столице на четыре года.
С его балкона на трассе Венсенна,
фильмы о семье Тоннелье Бойцы сопротивления на крышах.
Как вдруг начинается перестрелка.
Их квартира пострадала по выстрелам.
Был выстрел, который вошел в комнату.
И кто обидел мою мать.
Мы сделали ему жгут, мы сняли его,
Нам нужно было что-то сделать.
И вот тут, спускаясь вниз,
с лестницы,
некий господин, некий FFI сказал ему:
«Скосите ее, уведите ее, Это сотрудничество!»
За что ? Откуда эта ненависть?
Везде жители взять правосудие в свои руки,
совершенно безнаказанно и без доказательств.
Приоритетная цель,
женщина.
Те, у кого были отношения с оккупантом.
Посмотрите на эти лица.
Не те, что у женщин.
Мужчины.
Как объяснить такую ​​ярость?
Одиль де Вассело устойчив с 1940 года.
В середине разведывательной миссии на благо союзников,
ее остановили по ошибке полицией
и доставлен в префектуру,
прежде чем его отпустили через день.
Пришел парень, он плюнул на земле передо мной:
«Ты чертов ублюдок!
У меня сложилось впечатление, что мы собираемся возьми меня и застрели в угол.
Меня заставили вернуться с болью в клетке,
где уже было,
шестнадцать человек сидят на земле,
спиной к стене, поддерживая себя.
Были некоторые женщины полностью выбрит, выбрит,
на котором у нас был нарисовал свастику,
на коже черепа.
Есть один, это было ужасно,
она была побрита и она раздавал ее фотографии,
с великолепными светлыми волосами что упало на его плечи.
У нее были фотографии, Я не знаю, почему.
В тот день Генриетта Гризе,
арестована в своей квартире от друга FFI,
от чьих ухаживаний она отказалась.
Там была стая землероек,
«Сотрудник!»
Итак, они взяли меня в ратуше Монтрея.
И тут этот идиот,
немного, но он поймал меня, когда даже подстриглась немного,
немного там и немного там.
Я думаю, это была ревность.
Потому что я ему понравился.
Очевидно, я предпочел,
немецкий солдат,
чем француз.
И я не думаю, что они когда-либо говорили мне это прощен.
Что сделали люди, живущие по соседству?
Ко мне привели проституток, который спал с немцами,
чтобы я приказал их косить и т. д.
Меня это оттолкнуло.
Я сказал: «Оставьте ее мне».
Как только я успокоился девочка, там была лестница,
Я ему сказал: «Спасайся!»
Это грязное явление донос,
конечно, это произошло.
Все казалось абсолютно убого, страшно.
Я видел лица чертовы ребята.
Я видел, что их били, возможно, пытали,
и это меня действительно оттолкнуло.
Были убийства,
там была целая чудовищная часть.
Но что мы
мы скрыли, или, скорее, мы считали себя,
подобные явления
вторичный, ведь мы не готовим омлеты,
не разбив яиц.
Вот такие эксцессы случаются в одной точке,
где общество лишено закона.
В то время также щедрые силы,
Проявляются только гнусные силы.
Сведение счетов с одной стороны.
Военные преступления и преступления против человечности другого.
До 25 августа,
нацисты, особенно СС,
совершать свои злодеяния.
Одиннадцать заключенных застрелены в Роменвиле.
Несколько десятков заложников подверглись пыткам
и убит в Венсенском замке.
35 бойцов сопротивления попали в ловушку
и застрелен в Булонском лесу.
6 бойцов сопротивления казнены в Люксембургском саду.
Здесь, в Уассери, к востоку от Парижа.
СС заперли его в сарае,
десятки бойцов сопротивления получили ранения
и поджег его.
Как и в Орадуре, двумя месяцами ранее.
До конца депортировали Евреи и бойцы сопротивления.
Один из них, Гай Флавиен, 24 года,
запущен на станции Пантин,
билет для своей семьи,
как его забрали в сторону лагеря Бухенвальд.
Сегодня покинул Френ в неизвестном направлении.
Спасибо, продуктовый набор.
Неделя прошла хорошо и моральный дух хороший.
До скорой встречи. Очень нежные поцелуи.
Однако сюрприз,
и размер.
После недели восстания
Париж не разрушен.
Это генерал фон Хольтиц.
Страшный разрушитель городов,
гораздо более нерешительный и даже лавируя, как и ожидалось.
Он пошел на второй БД
и оно передается на вокзале Монпарнас.
Это был не немецкий офицер,
очень жесткий и очень гордый парень,
к которому мы привыкли,
посмотреть на картинках.
Он был немного пухлым парнем.
Пузатый, напуганный до смерти.
Он выглядел немного изможденным.
Очень побежден.
Мы поймём это позже.
Генерал, опасавшийся репрессий против своей семьи в Германии,
Притворялся, что сражаюсь и сопротивляюсь,
пока готовил свою капитуляцию и немецкий гарнизон.
Это вне человечества? что он пощадил Париж?
Сегодня, его сын хотел бы ему поверить.
Из встречи с Адольфом Гитлером.
он знал, что не уничтожит никогда не Париж.
Он любил Париж.
Уже в 1932 году он осуществил:
его медовый месяц в Париже с моей матерью.
И для него, в конце войны,
не было причины брать на себя ответственность,
сжечь такой город мировая известность.
Для него, это было совершенно немыслимо.
Какой был смысл сносить Париж?
самый красивый город в мире?
А если проще, по мере приближения с конца войны,
генерал боялся пройти мимо военный трибунал
и быть застреленным союзниками?
Вот и заканчивается сумасшедшая неделя,
о парижском восстании,
единственное настоящее народное восстание с 1944 года.
В ратуше генерал де Голль приветствуется повстанцами,
который неделей ранее, восстановил там Республику.
Париж, Париж возмущен!
Париж сломан!
Париж замучен!
Но Париж освобожден!
Освободился сам!
Освобожден своим народом!
Он хорошо говорил,
потому что он не планировал заметьте, когда он говорил:
это говорил мужчина,
своим сердцем и это чудесно.
Он был очень хорош в своей роли.
То есть Франции, которая сражается,
то есть из одной только Франции!
Настоящей Франции, вечной Франции!
Что меня впечатлило, это была эта пылкая толпа.
который кричал его имя,
его действительно приветствовали как спаситель.
Мы открыли окно так что Де Голль,
может приветствовать толпу.
Через четыре месяца после визита Петена
Парижане приветствуют де Голля.
На следующий день, 26 августа,
их больше миллиона На Елисейские поля.
В десять раз больше что касается маршала.
Вопрос :
Это одна и та же толпа?
Вероятно, нет, по оценкам сегодня большинство историков.
Однако послушайте, что говорят боец сопротивления Эдгар Морен,
кто в этот день в процессии.
Франция, который был Петено-Голлистом,
все меньше и меньше стал петенистом
и все больше и больше голлистов,
поскольку Петен должен был быть щитом
и де Голль - меч.
Но когда щит был полностью рассыпался, псевдощит
и настал час меча,
очевидно, что та же самая толпа который аплодировал Петену,
аплодировал де Голлю не меньше искренности.
Вначале мы еще были вполне петенистский, я думаю,
большая часть населения.
Но тогда совсем нет.
У нас была только одна идея, освобождение изменить все,
все переделать.
Новая Франция.
Франция, которая снова становится самой собой
и наконец могу повернуться в будущем.
Каково это в тот день этот 14-летний подросток,
Джерард Уортер.
На самом деле это был другой город.
Другой город, другая атмосфера.
Можно почти сказать, что население тоже изменился.
Раньше это было население совершенно холодно,
нейтральный, прозрачный, прессованный.
Там мы видим людей которые начинают открываться,
демонстрировать,
проявить доброту.
Мы снова становимся самими собой, возможно даже,
маятник, он идет слишком сильно? далеко на другую сторону,
возможно !
Люди стали более буйный,
чем парижане обычно.
Это было начало...
Начало жизни.
У нас сложилось впечатление что вдруг,
Освобождение,
был сигналом, что это необходимо...
Решите что-нибудь сделать.
Нам было 15-16 лет.
Жизнь вот-вот должна была начаться, что мы будем делать позже?
Освобождение Парижа изменят свою жизнь.
Шарль Пегюль де Ровен,
человек с автоматом,
займусь второй БД,
с Аленом Рафаэлем и Жераром де Шонаком,
он будет преследовать немецкую армию до тех пор, пока Орлиное гнездо Гитлера в Берхтесгадене.
Полковник Анри Роль-Танги, руководитель ФФИ,
будет интегрирован в первую армию Французы под командованием генерала де Латтра,
до назначения губернатором из Кобленца в оккупированной Германии.
В сопровождении своей жены Сесиль.
он пробудет там год,
недалеко от генерала фон Хольтица.
После плена в Англии
генерал закончит его жизнь в Баден-Бадене,
где он умрет с убеждением за спасение Парижа.
Стал банкиром, потом актером,
Клод Рич сыграет роль генерала Леклерка,
в фильме горит Париж?
Эдгар Морен уйдет Коммунистической партии,
прежде чем стать социологом всемирно известный.
Писатель Роджер Гренье будет одним из них. основы изданий Галлимара.
Что касается анонимов,
они возобновляют ход своей жизни.
Жорж Марселле станет актером,
затем инженер,
затем бизнес-менеджер.
Как и его одноклассники в четвёртом классе пехотная дивизия,
американец Джек Порт,
будет регулярно возвращаться во Францию,
в честь высадки и освобождение Парижа.
Он получит орден Почетного легиона.
Побежденные попытаются восстановить свою жизнь,
на развалинах.
Бернхард Блаш, бомбардировщик,
будет комиссаром полиции.
Фридрих Шеффт, один из тех, кто участвовал в нападении на Гитлера,
создаст магазин модной одежды в Геттингене.
Ганс Альбрехт, любовник Фернанды.
будет учителем.
Больше беспокойства, чем все остальные, возможно...
Генриетта Гризе, молодая билетерша из Лидо,
который любил немцев,
буду встречаться с американцем в Освобождении.
Тогда выйдет замуж за француза в 50-е годы.